?

Log in

No account? Create an account

Previous 10

Oct. 6th, 2015

чб парниша

[sticky post] dark _ black & white _ nɪb̥l̥hɛimyr̥

사랑이란 다른 사람에게 너를 파괴할 힘을 주는 것이다.
love is giving someone the power to destroy you.









Dec. 10th, 2018

чб парниша

mid air

paul buchnan - mid air (!!!!!)


pairing: jaeyong (jaehyun/taeyong)


Read more...Collapse )

Mar. 29th, 2018

uknow

내곁에서 떠나 가지 말아요




(!!!!) музыка: 이소라 — 내곁에서
떠나 가지 말아요


[Spoiler (click to open)]
Дело простое.

Юнхо лишь нужно было давать основательное количество таблеток своему пациенту, подчеркивая важность его лечения, даже когда оно было бессмысленным.

Плацебо.

Стены высоких холодных палат расходились трещинами на карте аварийной эвакуации, которая висела аккуратным прямоугольником на шершавой стене длинного коридора. Юно всегда бросал короткий взгляд на схему, продолжая идти рядом с медбратьями, чтобы не запутаться в своих хаотичных мыслях. Где-то спустя пятьдесят метров над головой моргает раздражительно 100-вольтовая лампа, напряженно жужжа, как рой пчел одним монотонным звуком, и Юнхо всегда поднимает голову, вглядываясь в зеркальную поверхность потолка, чтобы увидеть вместо себя белое расплывчатое пятно.

Больные кричат и долбят руками в стены палат. И Юнхо знает, что кто-то обязательно постучит головой, расковыривая череп ушибом напополам.



Пациент номер 182.

Острая паранойя. Или синдром нарушения сна. Как-то так и записано в медицинской карте.

Пациента зовут Шим Чанмин, и он молчит, с нежностью разглядывая врача, как будто знает что-то больше самого Юно. Он пытается прикоснуться рукой к руке мужчины, он флиртует с ним, закидывая ногу на ногу, а пальцами водит по острым скулам, с восхищением выдыхая:

«Самый красивый демон моей жизни».

Может, он кого-то видел, а может и нет. Он не говорит особо об этом.

Только постоянно твердит, что влюблен в настоящего черта, которому отдается с большим вкусом и жаждой.

Юнхо пишет у себя заметки короткими отрывистыми фразами и обещает прийти обязательно, сжимая холодную ладонь своей.

Чанмин ждет его всегда с большим удовольствием.

А Чон Юнхо, его лечащий врач, не хочет расстривать, и всегда приходит, касаясь ладонью его плеча.

Такого тонкого и костлявого.

Здесь отвратно кормят, еда похожа на кровь и кишки уличной кошки, иногда находят частички шерсти и клыки челюсти животного.

Чанмин никогда такое не ест.

Он крадет вместе с Шивоном наливные румянцем булочки, покрытые сахарной пудрой, и эти воспоминания неизменно приводят к Нему, делая Мина чуточку счастливее каждый раз, когда он надкусывает мягкий хлеб, чтобы отдать оставшуюся половину другу. Шивон улыбается ямочками на щеках и выглядит куда здоровее костлявого Шима.

Юно знает, что они крадут еду из пекарни внизу, но ничего никогда не говорит, считая, что в этом нет ничего постыдного. Будь он на месте любого пациента этой дыры, тоже бы крал еду с кухни, довольно и жадно жуя хлеб и свежие овощи.

Чанмин пытается схватить мужчину за плечи, чтобы поцеловать, но Юно крутит головой и мягко говорит, что ещё не время.

Всё будет, но не сейчас.

«Подожди».



Чанмин никогда не стесняется смотреть прямо в глаза, но иногда это действительно некомфортно.

Юнхо проводит с ним наедине примерно четверть дня, и после этого чувствует себя так, словно из него выжали все силы.

Чанмин нарисовал ему образ который его преследует, признаваясь, что очень любит его и не собирается отпускать.

Юнхо весь вечер после проводит дома, сжимая этот рисунок в пальцах, находя его жутким и одновременно интригующим.

(Чанмин нарисовал самые неброские мельчайшие детали, на обратной же стороне написал, что он при этом чувствует.

Очень кратко, отрывисто, но довольно откровенно для его тайны, которую он первые три месяца молчаливо берег в себе).

«Тебе хочется такими видеть всех мужчин?».

Чанмин шокированно смотрит на доктора, отбирает бумагу из рук Юнхо, и мнет её пальцами, кидая на пол.



Шивон бережливо сжимает в больничной рубахе сочные яблоки, чтобы одно всучить Чанмину и убежать в свою палату, пока его не поймает доктор Квон.

Пациент 182 надкусывает фрукт, оставляет его под кроватью и ждёт, когда бок сгниёт, чтобы из этой палаты перебраться в соседнюю, где окно шире стены в три раза, и показывает весь этот маленький мир для Чанмина как на ладони, хотя оттуда видно лишь задний двор, беспробудный пустырь справа, за решеткой и стенами, где поодаль начинается лес, а впереди, за двором, далеко там — море, настоящее, холодное и серое.

Юнхо смеется на ребячество Чанмина, беря в руки едва надкусанное яблоко, чтобы срезать пожелтевший бок и протереть салфеткой, протягивая фрукт в костлявые пальцы юноши.

Чанмин жадно припадает, встает с кровати, хватает свободной рукой горячую ладонь мужчины и ведет его через дверь, останавливаясь у широкого окна.

«Нужно было просто сказать».

«Навряд ли бы мне сделали поблажку», — непривычно мудро звучит юноша, бросая короткий взгляд на доктора. Юнхо выгибает бровь, но молчит.



Чанмину все же сложно ужиться хоть с кем-то, кроме Шивона.

Весь день его игр с другом на него смотрела молчаливая девушка по имени Кристал, которая крутилась под носом, откидывала небрежно волосы назад и смущенно водила по тонкому телу взглядом.

Мин пожаловался на неё своей нянечке. Юнхо же удивленно смотрел, когда юноша сжимал его запястье и глядел удручающе в глаза, вздыхая и растягивая губы в улыбке.

Шивон же просил доктора Чона убрать девушку с глаз, потому что она отвлекает, а это раздражает очень-очень.

«Чанмину она не нравится».

«А тебе?».

«Мне она не нравится тоже».

У Шивона расстройство личности. Он считает себя пятилетним ребенком.
Юнхо улыбается и кивает.

«Я же доктор, я скажу ей, что так нехорошо делать, это неприлично».

Шивон удовлетворенно хмыкает и радостно несется к Чанмину.



«Почему ты дружишь с Шивоном?» – однажды спрашивает Юнхо, когда они снова встречаются за специальным столом "допросной", где происходит общение с пациентом, для понимая и контроля его лечения.

Чанмин сразу же говорит:

«Шивон не притворяятся, в отличии от всех здесь присутствующих».

Юнхо выдыхает:

«Я тоже так делаю?».

«Вынужденно. Будь я врачем, делал бы так же».

Доктор Чон понимает, что сейчас Чанмин выгородил его перед своим пониманием "мира" в этой больнице.

У Юнхо растягиваются губы в улыбке, которую он даже не прячет.



Когда стекла в кабинете трескаются, то Юнхо задумчиво водит пальцами по больничной карте Чанмина, поднимая глаза на его маму и папу.

«Скажите, что есть надежда».

«Это не то, что вы хотите услышать».

Женщина поджимает губы и со злостью бросает:

«Сделайте так, чтобы он сдох в этой больнице. Нам не нужен этот выродок».

Мужчина виновато кивает; Юнхо знает, что тот соглашается лишь потому что боится.

«За отдельную плату».

«Мы сможем договориться».



Чанмин рад его видеть, потому что Юнхо при встрече сжимает его ладонь и улыбается уголками губ, словно обещая, что все будет хорошо.

А потом врач вводит какую-то белую жидкость в его вену, и мир вокруг плывет, рассеиваясь.

Хрусталь звенит прямо под ухом, и Чанмин переворачивается на бок, касаясь шершавой стены пальцами, а потом они тонут в большой горячей ладони, и губы Мина расплываются в ленивой улыбке.

«Я так рад тебя видеть».

Демон целует его сладко-сладко, раздевая на кровати.

«Я так скучал».

Демон вбивается в тело, оставляя укусы и царапины.

«Не уходи».

Но демон уходит, открывая дверь больничной палаты, чтобы оставить после себя сладкое на языке послевкусие.



Нянечка рассказывает Юнхо, что Чанмина ночью изнасиловали, и врач бросает бумаги на столе, переходя на нервный бег по длинным километровым коридорам больницы до палаты его пациента.

Чанмин выглядит радостным, как и всегда, когда видит его.

На его коже укусы, едва заметные, но Юнхо их разглядывает. Он осторожно поднимает юношу с кровати, чтобы оголить его плечи, опуская немного белоснежную рубаху вниз. Дыхание Чанмина сбивается, а бледная кожа покрывается мурашками.

«Кто это сделал?».

Юнхо не удивляется ответу.

«Демон».



Юнхо увольняет санитара, которого полиция забирает насильно. Чанмин не признает в нем того, кто лишил его девственности. Он вообще отказывается от факта того, что его анус был девственно тугим.

«У меня было достаточно опыта».

Юнхо не верит и проверяет флакон с витаминами, обнаруживая там сильное снотворное и примесь легкого наркотика.

Полиция принимает улику и отдаёт честь, уезжая с санитаром в участок.

«Я спал с мужчинами», – настраивает Чанмин, поднимаясь со стула. Он возмущен и испуган.

Юнхо делает пометку на листе и отвечает:

«А как же демон?».

Взгляд юноши мягчеет и он довольно говорит.

«Это был он. Я знаю. Он всегда нежен со мной и знает все мои чувствительные места на теле».

Юнхо кивает и закрывает больничную карту пациента 182.



Юнхо не знает как лечить Чанмина.

Все их разговоры сводятся к тому, что Мин знает больше, чем сам врач, и это интригует и одновременно вызывает острую мигрень.

Таблетки Чанмин исправно пьет, на контакт всегда идет охотно.

Неконфликтный, очень пассивно настроенный юноша, который скорее бабочек пойдет ловить на заднем дворе больницы пальцами, чем будет драться с санитарами и медбртьями, как это делают остальные больные крыла, в котором живет Шим.

Юнхо не понимает. Он трет глаза, устало вздыхая, и поднимает голову от документов, удивленно рассматривая знакомый силуэт в дверях кабинета.

«Чанмин?».

Пациент 182 делает неуверенные шаги вперед.

«Что ты тут делаешь?».

«Вы не приходили, а я вас ждал».

Мужчина набират воздух в грудь, виновато вставая из-за стола.

«Прости меня, Чанминни. У меня сегодня оказалось слишком много документов».

Юноша не обвиняет. Он едва улыбается, радуясь, что врач подходит к нему почти вплотную.

«Тебя что-то беспокоит?».

Чанмин обнимает мужчину за шею, прячась на его груди.

«Я по вам скучал».



Шивона переводят из его крыла в другое, и Чанмин впервые остро ощущает одиночество.

Он тенью ходит за доктором Чоном, чтобы только зацепиться и быть не одному.

Юнхо молча берет его руку в свою и проводит привычный обход уже вместе с ним и санитарами, которые иногда держат буйных пациентов в тисках, в то время, как Мин прячется за спиной врача.

Он видит Шивона, привязанного к кровати ремнями и хватается за доктора, умоляя того развязать.
Юнхо не реагирует.

Чанмин держит обиду до тех пор, пока они не остаются наедине в кабинете Чона.

«У него обострились симптомы. Сейчас его безопаснее держать вот так».

«Он стал царапаться?» – звучит понимающе голос юноши, когда он сидит в глубокой кожаной софе.

Юнхо оборачивается к нему.

«Он тебя царапал?».

«Когда я не играл так, как он того хотел».

Юнхо вздыхает и достает аптечку с повязкой из шкафа у левой стены.



Ночное дежурство всегда отличается спокойствием, но Чанмин спит сейчас в его руках, и относить его в палату не хочется совсем. Не очень-то спокойно.

Он проводит пальцами по лбу, убирая челку, рассматривая лицо ближе.

У Чанмина красивый нос и необычные мягкие губы, и Юнхо останавливает себя почти насильно, закидывая голову назад.

Навряд ли это хорошо, когда ты влюбляешься в собственного пациента.



Женщина недовольно смотрит на доктора Чона, сгибая в пальцах ручки сумочки. Она молчит и скрипит зубами.

«Почему этот выродок еще не сдох?».

Юно поднимает глаза на мать Чанмина, сжимая ладонь юноши в своей.

«Я отказываюсь выполнять ваши требования».

Женщина резко поднимается с кресла, повышая голос:

«Что вы себе позволяете?! Я не за это платила вам деньги!».

Юнхо достает нераскрытый конверт, аккуратно кладя его на свой стол.

«Сколько дали — столько и отдаю. Лечение Чанмина я не прекращу даже под дулом пистолета. Он выйдет из больницы абсолютно здоровым, как того и требует ваш муж».

«Он заплатил вам больше», – догадывается женщина, хмуро рассматривая сына. Юнхо не отвечает на ее вопрос, а лишь прижимает испуганного юношу к себе, вызывая к себе санитаров.

«Увидите миссис Пак в палату 15».



Чанмин ловит пальцами ладонь мужчины, когда Юнхо приходит к нему спустя несколько часов.

«Почему мою мать тоже положили?»

Он смотрит отстраненно, с толикой нежности на дне глаз. Врач долго смотрит в ответ и зовет ближе к себе.

Чанмин согласно жмётся, вдыхая запах парфюма на белой рубашке.

«Она больна».

«Я тоже?».

Юнхо не хочет отвечать на этот вопрос.

«Ты как думаешь?».

«Наверное, да, если я лежу здесь и ем каждый день таблетки, лишь потому что мне нравятся мужчины и я смог выдумать себе несуществующего любовника».

Юно улыбается, целуя теплую
макушку.

«Чанминни. Так думает только здоровый человек».



У женщины биполярное аффективное расстройство.

Юноша смотрит на падающий за широким окном своей палаты снег, который стелится по всей земле, пряча собой скамейки и мраморный грязный фонтан, который не рабоает, наверное, лет десять.

Юнхо молчаливо стоит сзади него, его грудь вздымается и опускается.
Чанмин прячет тонкие кисти в синей рубашке, которую ему принесла из дома сестра на прошлой неделе, с радостью ожидая выписки брата.

«Демон».

Юнхо вынимает руки из карманов брюк.

Юноша поворачивается, поднимая глаза.

«Это были мужчины, – продолжает за него доктор Чон, – Чанминни, ты лишь идеализировал их, делая виноватыми в том, что ты не той сексуальной ориентации, и они твои искусители, как змей из райского сада. Из-за родителей ты подумал, что всё это неправильно».

«А разве правильно?».

Юнхо подходит ближе, касаясь пальцами щеки своего пациента.

«Никого не должно это волновать. Твой отец любит тебя таким, какой ты есть».

Чанмин улыбается и касается губами губ доктора, обнимая рукой за шею, второй же он сжимает горячие пальцы ладони мужчины.

Они долго смотрят друг другу в глаза после, и Чанмин озвучивает самую нервную мысль, которая кусала его мозг примерно несколько месяцев, которые он тут проводил.

«Можно мне любить вас?».

Юнхо кивает и выпускает руку Чанмина.

Он уходит, хлопая дверью на прощание. Белая рубашка, которая лежит на твердой подушке, пахнет его телом, и Юнхо смотрит на нее целых пять минут, свернув в кулек и положив на стул после.

Снег идет. А демон смотрит, как Чанмин шагает по улице к машине сестры, чтобы улыбнуться и тепло её обнять.

Юнхо заходит в палату госпожи Пак, показывает больной женщине выписку Чанмина.

«Мой муж заберет меня отсюда и я придушу это отродье собственными руками!».

Юно вскидывает бровь и переводит мать бывшего пациента 182 в крыло для “буйных”.



Юнхо заканчивает с документами как раз в тот момент, когда в проходе появляется Чанмин, но уже не в больничной рубахе белого цвета.

На нём потертые скинни синего цвета и длинный пушистый черный свитер. У него румяные щеки и добродушная улыбка на губах.

«Меня больше не беспокоят демоны».

Юнхо расписывается в последнем листе.

«Потому что ты любишь меня, Чанминни».

Чанмин смеется и уходит, словно призрак скрывается в тумане ночью.

А Юнхо долго смотрит на падающий за окном снег, освещаемый только рыжим светом фонарей.

Aug. 15th, 2017

неон

хомины и омегаверс: does it possible?

( You are about to view content that may only be appropriate for adults. )

May. 30th, 2017

чб парниша

pain

так, я всё ещё её пою и не могу остановиться

памагите



буду публиковать видео пока не надоест :\\

May. 29th, 2017

чб парниша

dragon Age afcsfhvjkalaitdjnc so gay

/повизгивание в стиле Кшиштовского

я никогда не перестану это пересматривать ♥♥♥

Mar. 30th, 2017

uknow

君のいない夜

( You are about to view content that may only be appropriate for adults. )
Tags: ,

Mar. 17th, 2017

чб парниша

save me pls

можно я это уже хоть где-нибудь оставлю и пойду дальше спокойно дышать и жить?

/сильно негодую






Mar. 2nd, 2017

чб мин

wedding dress

фэндом: dbsk | tvxq! | tohoshinki
пейринг: homin (Юнхо/Чанмин)
рейтинг: PG-15
жанр: au, романтика


описание: Чанмину непросто жить, зная, что где-то рядом ходит и дышит двухметровый (почти) идеал, вскруживший Шиму голову очень много лет назад.
до сих пор кружит.

[Spoiler (click to open)]Каждый раз, когда Чанмин вдумчиво разглядывает фотографии, что он успел сделать за этот бесконечно долгий день, он недовольно поджимает губы и хмурится; Кюхен честно старался побороть лень и протянуть руку, чтобы разгладить складку между бровями друга, однако он лишь закатывает глаза и поворачивается назад, к компьютерному столу, чтобы продолжить редактировать старые фотографии.

(Разве фотографии старые, если они сделаны вчера?)

Чанмин вздыхает. Его камера уже отжила своё, а он всё продолжает её таскать повсюду, будто на каждом углу рожает звезда или происходит массовые митинги. Вообще, Чанмин купил её из-за странного влечения запечатлять абсолютно всё, что видит вокруг; каждый дюйм, каждый угол, каждая линия, каждая форма, каждое очертание – всё это влекло, заманивало и гипнотизировало. И Чанмин следовал за зовом.

«Чувак, серьёзно, я перестану на тебя работать, если продолжишь фотографировать того парня. - Кюхён крутанулся на стуле, откидываясь на спинку. Чанмин поднял на него вопросительный взгляд, не понимая, о чём он. – Ну, тот парень. Певец, кажется. Чон… Чон Ю..? Айщ, как же его зовут…»

«Юнхо».

Кюхён снова повернулся к компьютеру.

«Его зовут Чон Юнхо».

«Не меняет дела. – Хмыкает Чо и через плечо хитро смотрит на Чанмина. – Его фотографий больше, чем моих. Что за дела?»

Шим тяжело выдыхает, закатывает глаза и отходит от камина, садясь в кресло.

«Ай, ладно. Не пыхти. Отредактирую я твоего Чон Ю… Чон Ю… Как его там… В общем, станет твой мужчина ещё краше, чем в жизни».

Чанмин обязательно бы поспорил, что фотографии не передают и всю полноту очарования и шикарности Чон Юнхо, но он и, правда, устал настолько, что даже после третей кружки кофе зарёкся никогда не брать работу свадебного фотографа.

(Не только потому, что он случайно поймал букет невесты. Это совсем здесь не причём. Ни капельки)

Вспомнив об этом, Чанмин смущенно закрыл лицо ладонями.



Утро встретило его недружелюбным соседом, который облил его газон какой-то химией из длинного садового шланга, кошкой, что цеплялась за штанину черных потёртых джинсов и чуть ли не до крови кусала ногу, и такси, которое опоздало на чертовых пятнадцать минут.

(В следующий раз он поедет в метро, ясно?!)

Девушка по имени Чхве Суён проводила его настолько тяжелым взглядом, что Чанмин явственно ощущал, как свинцовые плиты обрушились на плечи и тянут его вниз. Она что-то пробормотала себе под нос, отвела того в костюмерную невесты и грубо сказав, что если он начнёт снимать, как девушки здесь переодеваются, она лично яйца ему натянет на лицо.
Чанмин сглотнул комок и аккуратно юркнул в комнату, закрывая дверь на замок.

Фотографировать он начал сразу, как невеста стояла на круглом подиуме и пыталась позировать. Цветы, шикарный букет из синих роз и фиалок, что падали из рук девушки, потому что ты криворукая держи прямо и крепко зачем ты их выпускаешь о господи, привлекли в последствии внимание не только к себе, но и к Чанмину.

(О, мой бог)

Закончив с официальной частью, Чанмин выключил камеру и побрел к бару, чтобы заказать себе, вообще-то, всего лишь стакан воды, но резко остановился, не веря своим глазам.

Нет.
Нет-нет-нет.
Это невозможно.

Не-воз-мо-жно.

В дверях стоял Чон Юнхо, который счастливо улыбался господи его улыбка моё сердце господи о боги, глядя прямо на девушку в белом платье, что смеялась в объятиях мужчины. Шикарный, высокий, сияющий, будто сошедший с небес и затмивший солнце.

(«Фу, Шим, фууу, заткнись, я не могу это слушать»)

Чон Юнхо был во фраке. В белоснежной рубашке. С бабочкой-галстуком.

Чанмин прикусил губу и смущенно отвернулся, не понимая, почему ему стало так жарко, будто он бродит по Сахаре какой час. Бармен поставил ему стакан с холодной водой и в следующий миг громко выдохнул, когда Чанмин полностью вылил его на свою голову.
- Извините, вы не могли бы повторить? – улыбка парня больше напоминала оскал, и бармен, осторожно забрав стакан из дрожащих пальцев, вновь налил воды и отдал её Чанмину.

- А сейчас, дамы и господа, невеста бросит букет! Все приготовились?

Чанмин подавился водой, и резко поставив стакан, медленно и аккуратно пошёл к выходу. Неважно, что в дверях стоит всё ещё шикарный Чон Юнхо, он не должен видеть этот букет. Иначе он вновь угодит в его руки.


Однако, как только Чанмин пересёкся взглядом с мужчиной, то резко повернулся и остановился почти рядом, краснея и робея как девчонка.

- Один!

Юнхо рассмеялся.

- Два!

Юнхо что-то сказал себе под нос, солнечно улыбаясь.

- Три!

Чанмин ошалело смотрел, как букет летит прямо к нему, прямо в лицо, черт возьми, прямо в лицо, он сейчас тебе в лицо угодит, Шим Чанмин!

(«Придурок, лови! Идиот!»)

Он честно поймал его.
Прямо к груди прижал, когда он оказался в руках.
И то, что он от неожиданности оказался в объятиях Чон Юнхо ещё ни черта не значит, ясно?

- Извини… - голос, прекрасный, медовый и хриплый голос, что заставил кругом идти голову, вынудил Чанмина сдавленно застонать, ощущая, как липко и жарко оседают прикосновения на собственной коже. – Ты в порядке?

Букет, крепко прижатый к себе, сломался, и несколько лепестков осыпалось на груди и плечах. Сапфировые и тонкие лепестки. На его плечах. Чанмин ощущал, как несколько у него осталось в яремной выемке и на ключицах.

(«Шим, ты опять надел тот странный растянутый свитер до колен? Ты в курсе, что так видно твои плечи?»)

Он удивленно смотрел прямо в эти о господи глаза. В глаза Чон Юнхо. В карие и безумно красивые глаза. Чанмин смог разглядеть себя в отражении зрачков, и ошалело понять, что мужчина его мечты («Айщ, я понял уже, заткнись») сейчас держит его за плечи, прижимая к себе и смотря прямо на него. На Шим Чанмина.
Tags: ,

Feb. 28th, 2017

yaoi

virgo

( You are about to view content that may only be appropriate for adults. )
Tags: ,

Previous 10